Прекрасный и страдальческий Павел Николаевич Филонов

Джон Боулт

Рубрика: 
НАШИ ПУБЛИКАЦИИ
Номер журнала: 
#4 2006 (13)

Experiment/Эксперимент. Журнал русской культуры: Сборник статей о творчестве П.Н. Филонова под редакцией Николетты Мислер, Ирины Меньшовой и Джона Э. Боулта. Лос-Анджелес, США, 2005.

Сборник посвящен памяти Евгения Федоровича Ковтуна (1928-1996), внесшего значительный вклад в изучение современного русского искусства и творческого наследия П.Н. Филонова.

Хотя в настоящее время изобразительное и литературное наследство Павла Николаевича Филонова (1883-1941) пристально исследуется, особенно российскими специалистами, его искусство все еще продолжает окружать тайна. Знаменательно то, что творчество Филонова высоко ценят в России, а на Западе - меньше. Отчасти это происходит потому, что большинство его картин находится в Русском музее, поскульку сам Филонов считал себя глубоко русским человеком и хотел, чтобы русский народ стал законным владельцем его наследия, а отчасти - из-за философской полифоничности его искусства, которая во многом совпадает с русским менталитетом.

Если современникам Филонова, таким как Василий Кандинский, Каземир Малевич, Александр Родченко и Владимир Татлин, посвящены многочисленные публикации, выставки и конференции, то Филонову повезло меньше, и все еще есть серьезные пробелы в изучении его биографии и эстетического развития, самыми серьезными из которых являются: так и не выясненные истоки стиля мастера, отсутствие точной хронологии его картин (его собственные «удлиненные» даты - особенная проблема для исследователей), интерес художника к анатомии и хирургии и его интерпретация православной традиции. Вопросы большой сложности - происхождение искусства мастера, то есть источники и ресурсы творчества, сформировавшие его тематическое и стилистическое развитие, о которых он почти не упоминает в своих письмах и дневниках. Это особенно досадно, поскольку видимые разнобразные оттенки влияния на его творчество работ Босха, Брейгеля, Кранаха, Микеланджело, Леонардо да Винчи - только предположения, редко поддержанные документальными свидетельствами.

При оценке места Филонова в истории русского авангарда мы должны напоминать общие места, которые, поскольку они общие, часто исключаются из серьезного обсуждения. Филонов был фанатически убежден, что «аналитическое искусство» - единственно законная, революционная система, и он высказывал свои аргументы и мнения, чтобы продвигать и вводить в действие эту систему. Даже в те времена, когда политический конформизм и уравниловка достигли вершины, Филонов рвался спорить со Сталиным и НКВД, а на своих лекциях он даже смел противостоять диктату Карла Маркса, о чем позже вспоминал Григорий Серый: «Маркс говорил... А Филонов говорит...»[1]

Догматический и упорный, Филонов утверждал, что подлинный художник должен быть квалифицированным ремесленником, сведущим в законах анатомии, перспективы и композиции, что художник должен подчинить свои физические нужды потребностям искусства; то, что рождается, не может быть продано, его необходимо сохранить для потомства в целости, и что с авторитетами, как академическими, так и политическими, надо считаться. «Настанет день, - говорил Филонов, сидя у себя дома, - и Сталин войдет в эту комнату»[2].

Образ Филонова также сопровождают многочисленные легенды, такие как, например, его пребывание в сумасшедшем доме на попечении Владимира Бехтерева[3] и что для него не было различия между процессами живописи и рисунка - «я пишу инком»[4]. Разрешение этих вопросов осложнено молчанием самого Филонова относительно своей личной жизни («я не люблю говорить о жизни своей»)[5], но, несмотря на опасность ошибки, один из наших авторов, Александр Лозовой, пробует поднять завесу, предугадывая или, временами, предполагая то, о чем «молчал» Филонов. Кроме этого, главные теоретические термины Филонова - «аналитическая живопись», «формула» и «сделанность» - все еще не поддаются окончательному определению, несмотря на его усилия объяснить и распространить мировой расцвет своего мировоззрения. Даже дневники Филонова и его жены лишь слегка приоткрывают внутренний мир художника и его путь в искусстве.

Сборник выходит в свет вслед за международным симпозиумом «Пропевень о проросли мировой: Поэзия и Живопись Павла Филонова», прошедшим в прошлом году в Центре исследований им. Пола Гетти в Лос-Анджелесе. В рамках симпозиума были прочитаны л екции и исполнена первая часть поэмы «Пропевень о проросли мировой», после чего состоялось обсуждение этой постановки. Спонсируемый Институтом современной русской культуры и Университетом Южной Калифорнии «Пропевень о проросли мировой» состоялся не только как общественный форум с целью более широкого исследования жизни и искусства Филонова, но и как лаборатория для анализа конкретных проблем и частных вопросов, связанных с мировозрением художника, таких, например, как процессы разложения и реэволюции, смертное и девичье в немецком Ренессансе, Первая мировая война, драматическая структура «Пропевени о проросли мировой» и др. (о спектакле пишут Юлия Волхонович и Олег Минин, участники филоновского спектакля).

Главная цель выпуска - содействовать большему пониманию одного из самых загадочных художников в истории современной русской культуры, равного по высоте и значению таким творцам русского авангарда, как Казимир Малевич и Владимир Татлин. Так, в сборник включены статьи, освещающие малоизвестные аспекты жизни и творчества Филонова, особенно его раннего периода. Юлиан Халтурин, например, пишет об учебе Филонова в мастерской Дмитриева-Кавказского, Ирина Пронина исследует соотношения реальных мест и пейзажей Филонова, Николетта Мислер соединяет ранние работы художника с традициями немецкого Ренессанса, Людмила Правоверова напоминает нам о плотных философских слоях, ставших основанием мировоззрения Филонова, Николай Школьник подчеркивает достижения Филонова в качестве дизайнера и художника прикладного искусства, Евгения Петрова дает переоценку понятия «коммунист Филонов», Галина Марушина повторно «посещает» трагическую «невыставку» Филонова 1929 года, а Наталия Скоморовская напоминает о том, как относились к Филонову советские бюрократы и аппаратчики. Особую ценность представляют свидетельства членов семьи - Екатерины Серебряковой (жены Филонова), Николая Глебова-Путиловского (его зятя) и Оксаны Рыбакиной (внучки его сестры, Александры), а также воспоминания учеников и поклонников - Татьяны Глебовой, Хаима Лившица, Николая Лозового и Сергея Спицына, имеющие большое значение для исторической реконструкции личности Мастера. Комментарии Ирины Карасик и Елены Спицыной во многом способствуют раскрытию всестороннего контекста этих публикаций.

Подобно Велемиру Хлебникову и Михаилу Врубелю, Филонова часто посещали яркие видения, и он был измучен жестоким напряжением между призраком эстетики и его бледным отражением, мгновенно схваченным в визуальном отчете, между внутренней идеей и ее внешним образом. Действительно, Филонов обладал оптическим аппаратом чрезвычайной мощи, но годы шли, зрение ослабевало, и ему приходилось вести еще более ожесточенное сражение, чтобы переносить свое особое видение на поверхность холста или бумаги. Когда-то он сказал Алексею Крученых: «Вот, видите, как я работаю. Не отвлекаясь в стороны, себя не жалея. От всегдашнего сильного напряжения воли я наполовину сжевал свои зубы»[6]. И писатель Владимир Метальников также упомянул «страдальчески напряженное» настроение картин Филонова[7].

Специальный выпуск Эксперимента является лишь частью более глобального исследования творчества Филонова и совпадает с полной ретроспективной выставкой картин Филонова в Государственном Русском музее летом и осенью 2006 года. Это событие сопровождается изданием научного каталога и - впервые на русском языке - антологии теоретических и критических текстов художника. Выставка будет также показана в ГМИИ им. А.С. Пушкина и в европейских и американских музеях.

 

  1. Николетта Мислер и Джон Боулт. Интервью с Григорием Серым (псевдоним Григория Гингера), С.-Петербург, 25 апреля 1991. Как известно, Серый осуждал Филонова, Павла Мансурова и других авангардистов в своей статье «Монастырь "на госснабжении"» (Ленинградская правда. 1926. 10 июня. № 132). В интервью Серый утверждал, что не он был виноват в резкости статьи, а главный редактор газеты, который якобы интенсифицировал политическую ориентацию текста без ведома автора.
  2. Берг Р. Мемуары. 1919-1980 (ОР РНБ (СПб.), ф. 1317 (М.Г Эткинд), оп. 2, ед. хр. 301, л. 152).
  3. Завалишин В. Каталог монографии о Павле Филонове и его школе // Новый журнал. Нью-Йорк, 1992. № 3. С. 679.
  4. Покровский О. Тревогой и пламенем. 1978 (ОР ГТГ, ф. 151 (П.Н. Филонов), ед. хр. 39, л. 91.
  5. СеребряковаE. Дневник. Б.г (ОР ГРМ, ф. 156 (П.Н. Филонов), ед. хр. 34, л. 6 об.).
  6. Крученых А. О П. Филонове. 1933. Цит по: Гурьянова Н.А. Из литературного наследия Крученых (Berkeley: Berkeley Slavic Specialties, 1999, p. 92).
  7. Метальников В. Н.А. Радлов. 1961 (ОР ГТГ ф. 4, ед. хр. 1570, л. 17).

Иллюстрации

Корабли. Из цикла «Ввод в мировой расцвет». 1919
Корабли. Из цикла «Ввод в мировой расцвет». 1919
Холст, масло. 156×172. Фрагмент. ГТГ
Павел Николаевич Филонов. 1908
Павел Николаевич Филонов. 1908
Фотография. Александра Карловича Ягельского, владельца студии К. Ган и Ко. в С.-Петербурге и Павловске (ЦГИА СПб., ф. 789 (П.Н.Филонов), оп. 13, ед. хр. 123, л. 2). На обороте печать Императорской Академии художеств с датой «17 сентября 1908 г.»
Евгений Федорович Ковтун перед картиной Филонова «Крестьянская семья (Святое семейство)» (1914) в Русском музее. Ленинград, 30 июня 1988
Евгений Федорович Ковтун перед картиной Филонова «Крестьянская семья (Святое семейство)» (1914) в Русском музее. Ленинград, 30 июня 1988
Фотография из частного архива
Головы. Симфония Шостаковича. 1927
Головы. Симфония Шостаковича. 1927
Холст, масло. 98,7×67. ГТГ
Н. Пирогов. Атлас к тексту хирургической анатомии артериальных стволов и фасций. СПб.: Цылов, 1882
Н. Пирогов. Атлас к тексту хирургической анатомии артериальных стволов и фасций. СПб.: Цылов, 1882
Семейный портрет. 1924
Семейный портрет. 1924
Бумага, акварель. 30,5×51,3. Сидят вокруг стола: Любовь Александровна Гуэ, Николай Николаевич Глебов (Глебов-Путиловский, муж Евдокии Филоновой), Мария Александровна Емельянцева (Гуэ), Рене Арманович Азибер (сын Екатерины Фокиной-Азибер и ее второго мужа Армана Францевича Азибера), Екатерина Николаевна Фокина-Азибер (Филонова), Владимир Александрович Гуэ, Александра Александровна Макокина (старшая дочь Александры Николаевны), Мария Николаевна Филонова, Александра Николаевна Гуэ (Филонова, жена французского инженера Александра Андреевича Гуэ), бабушка Оксаны Григорьевны Рыбакиной, Галина (дочь Александры Макокиной)
Св. Екатерина. Икона. 1908–1910
Св. Екатерина. Икона. 1908–1910
Дерево, холст, темпера. 27×18. Частное собрание
Женщина с цветами. 1905
Женщина с цветами. 1905
Картон, акварель, белила. 16,3×10,6. Надпись рукою Филонова: «На память март 1909 Нине [Нонне?] Петровне Колпаковой. П.Филонов 1905». ГРМ
Две женщины и всадники. 1911–1912
Две женщины и всадники. 1911–1912
Бумага, графитный карандаш, акварель, белила. 17,2×12,6. ГРМ
Петр Серебряков (сын Екатерины Серебряковой от первого брака), Екатерина Серебрякова и Павел Филонов на даче первого мужа Серебряковой, Эспера Александровича Серебрякова. 30 августа 1928
Петр Серебряков (сын Екатерины Серебряковой от первого брака), Екатерина Серебрякова и Павел Филонов на даче первого мужа Серебряковой, Эспера Александровича Серебрякова. 30 августа 1928
Фотография из частного собрания, Берлин
Желтые розы. 1912
Желтые розы. 1912
Фанера, масло. 37,5 х 27,8. Частное собрание, Санкт-Петербург
Поклонение волхвов. 1913
Поклонение волхвов. 1913
Бумага, гуашь (темпера?). 35,5×45,5. Частное собрание, Швейцария
Бегство в Египет. 1918
Бегство в Египет. 1918
Холст, масло. 71,4×89,2. Мид Арт Музеум, Амхерст колледж, шт. Массачусетс
Голова (Девушка). 1918
Голова (Девушка). 1918
Бумага, акварель, тушь, перо. 35,5×22,2. ГРМ

Вернуться назад

Теги:

Скачать приложение
«Журнал Третьяковская галерея»

Загрузить приложение журнала «Третьяковская галерея» в App StoreЗагрузить приложение журнала «Третьяковская галерея» в Google play