Из воспоминаний Зинаиды Каменецкой о Сергее Дягилеве

Вступительная статья, комментарии Елены Теркель

Рубрика: 
НАШИ ПУБЛИКАЦИИ
Номер журнала: 
#3 2009 (24)

Личность Сергея Павловича Дягилева не обойдена вниманием современников. Много написано о его общественной деятельности, организаторских способностях, любви и беззаветном служении искусству, особом чутье на талантливое и новое, о друзьях и недругах, о диктаторских замашках и обворожительной галантности... О маске, которую он носил всю жизнь. Но часто ли мы можем увидеть под маской человека? В случае с Дягилевым - увы, очень и очень редко. Человек закрытый, не пускавшийся в откровения даже с друзьями, Дягилев прожил, по сути, одинокую жизнь. Его бурную деятельность видели все, а редкие минуты отдыха - немногие. Одной из таких немногих и была Зинаида Дмитриевна Каменецкая[1], двоюродная племянница Сергея Павловича, оставившая ценные своей непосредственностью и редкими семейными подробностями воспоминания. Записи сделаны в 1931 году по просьбе Сергея Лифаря. Листы ученической тетрадки в клеточку, исписанные аккуратным женским почерком, уже успели пожелтеть. Кое-где внесены исправления, но их немного. Никогда ранее не публиковавшиеся воспоминания хранятся в отделе рукописей Государственной Третьяковской галереи[2].

Зинаида Каменецкая близко знала Дягилева и проводила с ним вместе летние месяцы в Богдановском — псковской усадьбе Философовых[3]. Старинное имение принадлежало нескольким поколениям этой семьи. Дед Дмитрия Владимировича Философова[4], одного из основателей «Мира искусства», Д.Н. Философов[5, разбивший в Богдановском роскошный парк, говорил: «Я мой рай земной, мой богдановский сад, ни на что не променяю»[6]. Еще во второй половине XVIII века здесь был парк в версальском стиле, позднее близлежащий лес и болотце превратили в английский парк с чудесным прудом, островками и мостиками. В Богдановском не раз бывал с учениками А.Г. Венецианов, написавший в 1823 году портрет хозяйки усадьбы — М.М. Философовой[7]. В 1825 году в Богдановском побывал А.С. Пушкин, которому сын хозяина, пятилетний Владимир[8], читал наизусть главу из «Евгения Онегина». В 1863 году усадебный дом сгорел. Анна Павловна Философова[9] затеяла строительство нового дома-дачи. В отделке дома участвовало все семейство, о чем оставила записи дочь А.П. Философовой Мария[10]: «В этом своем доме мама прожила 40 летних сезонов, обживая его и придавая уют. Она весной привозила большой запас книг, накопившийся за зиму, и раскладывала их по столам на общее пользование. Книги она очень любила»[11]. Известная общественная деятельница, Анна Павловна сама в молодости боровшаяся с засильем традиционных взглядов, сердцем всегда была с молодежью: «Русское декадентство родилось у нас в Богдановском, потому что главными заправилами были мой сын Владимир Дмитриевич и мой племянник С. П. Дягилев. "Мир искусства" зачался у нас. Для меня, женщины 60-х годов, все это было так дико, что я с трудом сдерживала мое негодование. Они надо мной смеялись. Все поймут, какие тяжкие минуты я переживала при рождении декадентства у меня в доме! Как всякое новое движение оно было полно тогда экстравагантностей и эксцессов. Тем не менее, когда прошла острота отношений, я заинтересовалась их мировоззрением и должна сказать откровенно, что многое меня захватило. Ложная атмосфера очистилась, многое сдано в архив, а осталась несомненною одна великая идея, которая искала и рождала красоту»[12]. Неудивительно, что в Богдановском, легко рождались новые идеи по переустройству мира, мира искусства.

Зинаида Каменецкая описывает летнее времяпровождение молодежи в Богдановском с трогательной простотой и естественной ностальгией. Девочке запомнилось несколько ярких картин, в которых Сергей Дягилев предстает перед нами с неожиданной стороны. Без пиетета и придыхания пишет Зинаида Дмитриевна о шалостях и розыгрышах, а между делом — о музыке и литературе. Сергей Павлович еще не добился всемирного признания, его ждут победы и поражения, впереди великая слава... А пока перед нами встает образ веселого озорника и музыканта, азартного игрока, во что бы то ни стало желавшего быть первым, вечного выдумщика и фантазера, а может, просто живого человека, о котором мы так много и одновременно так мало знаем.

 

О Дягилеве, о Богдановском

Розовые девочки[13] все еще гостят у дедушки с бабушкой[14] Старикам жаль расставаться с любимыми внучками. Глубокая осень. Ветер и дождь часто шумят в парке. И тем уютнее в старом родном Богдановском доме. Топят большие печи, а у дедушки в кабинете — камин.

Розовые девочки, сидя по обеим сторонам дедушки, за большим чайным столом сорились — у кого больше изюминок в куске кренделя. Изюминки выковыривались и тщательно складывались в кучку pour la bonne bouche на закуску (фр.)]. Все с интересом подняли голову — у крыльца послышался свист ямщика, колокольчики и звук подъехавшей перекладной. А через минуту еще весь пыльный от далекой дороги ворвался в столовую какой-то молодой человек и начал без разбора пола и возраста всех целовать и обнимать! Розовые девочки с ужасом почувствовали, как их подняли на воздух сильные руки и оставили в покое, только чтобы засунуть в огромную, как им казалось, пасть любимые изюминки. Это было первое появление в семье своей тетки по отцу, А.П. Философовой, и ее мужа, дедушки розовых девочек, С.П. Дягилева, в родовом селе семьи Философовых — Богдановском. Если на всех обитателей Богдановского яркая и сильная личность С[ергея] Д[ягилева] оставила след на всю жизнь, то и село Богдановское с его огромным парком (парк на 30 десятинах) с бытом и укладом необыкновенно культурной семьи Вл. Дм. Философова — дало бесконечно много С[ергею] Дягилеву], помогло его росту и расцвету. Сережа Богдановское обожал, как и все, кто там бывал. Много лет, хоть не на долго, он там жил. В сереньком домике, где жила вся мужская молодежь села Бог[дановское], сыновья и племянники Анны Павл[овны], «тети Ноны», у каждого была раз и навсегда своя комната, и каждый, в том числе и Сережа, был у себя дома...

Бабушка — «тетя Нона» или «та tante», по-Сережиному, — со смехом смотрела, как из разных закоулков молодежь вытаскивала старинную мебель, дорогую ей только по воспоминаниям. Ее сердило, когда Сережа ее дразнил курицей из супа и супом из курицы для всех, и тем, что они оба так похожи друг на друга, в чем он был по-своему прав. И все-таки она чувствовала в нем что-то и сильное, и прекрасное. Она потихоньку читала его статьи и стала принимать всех друзей Димы[15] и Сережи.

Когда наконец в 1900 годах провели в трех верстах от Богдановского железную дорогу, каждое лето или Сережа, или его кузина, мать розовых девочек[16], привозили в подмогу старинному роялю бабушки свой инструмент. И если бы спросили роз[овых] девочек, когда они в первый раз услыхали Вагнера или Чайковского (дядю Петю, как его звали в семье), они затруднились бы ответить; они их знали всегда, целый день кто-то в доме играл, кто-то пел. Сережа тогда увлекался композиторством и пением. У него был не сильный, но приятный баритон, но, по странной фантазии, он пел много женских арий. Между женской и мужской молодежью села Богд[ановское] шла вечная шуточная война, конечно, без обид, и единственный раз, когда Сережа серьезно обиделся, — это были стихи на него написанные, кончавшиеся словами «поет Лакме, любовь и очи, и, приподнявшись на носочках, он все выводит дисканточком». В этой семье все делалось с жаром, с азартом. Искались ли грибы, а их была бездна в парке, сейчас же начиналась конкуренция. Одно время победителем был Сережа, пока не был уличен — он скупал грибы у баб. Каждый день шла не менее страстная игра в теннис. Младшая розовая девочка — Зина[17] — была партнершей Сережи. Они ссорились, ругались и были неразлучны. Часам к 5-ти на теннис — он был расположен под огромными вековыми липами — сходились старшие смотреть на игру. Если было жарко, С[ережа] не выдерживал и начинал понемногу раздеваться, крича матери розовых девочек: «Маничка, клянусь — больше ничего не сниму».

Парит. На темном озере тихо стоит лодка. На дне лежит Сережа и исправляет очередную статью для «Мира Искусства]». На лавочках сидят Дима и роз[овые] девочки и читают. Пахнет цветущей липой, тиной. Сереже лень двигаться, лень думать. Закрыв свои бумаги, он потихоньку берет весло и ударяет по воде. Дима и девочки, залитые брызгами, испуганно вскакивают со своих мест. Утлая лодка начинает крениться и вертеться. Но тут уже орет от страха Сережа — гадалка Блоха, та, что живет между Богдановским] и Усадищем со своими кошками и собаками, — предсказала ему «смерть на воде». И, как ни странно, через много лет предсказание сбылось[18].

 

  1. Каменецкая Зинаида Дмитриевна (1885-19??) - дочь Марии Владимировны Философовой, двоюродной сестры С.П. Дягилева, родной сестры Д.В. Философова (1872-1940), близкого друга С.П. Дягилева и одного из организаторов объединения «Мир искусства».
  2. ОР ГТГ, ф. 216, ед. хр. 2.
  3. Ныне село Богданово Локнянского района Псковской области.
  4. Философов Дмитрий Владимирович (1872-1940) - родной брат матери автора воспоминаний.
  5. Философов Дмитрий Николаевич (1784-1822) - предводитель дворянства Новоржевского уезда Псковской губернии, где находилось Богдановское.
  6. «Столица и усадьба». 15 марта 1916. С. 11.
  7. Философова (урожденная Рокотова) Мария Матвеевна - жена Д.Н. Философова. Упоминаемый портрет находится в собрании ГТГ.
  8. Философов Владимир Дмитриевич (1820-1894) - известный государственный деятель, член Государственного совета Российской империи по департаменту гражданских и духовных дел, главный военный прокурор, действительный тайный советник, статс-секретарь.
  9. Философова (урожденная Дягилева) Анна Павловна (1837-1912) - выдающийся общественный деятель, активная участница борьбы за равноправие женщин, одна из организаторов первых женских артелей, одна из инициаторов создания Высших женских (Бестужевских) курсов в Санкт-Петербурге (1878), мать Д.В. Философова.
  10. Каменецкая (урожденная Философова) Мария Владимировна (1862-?) - старшая сестра Д.В. Философова. По словам А.Н.Бенуа, «была статной, красивой, но не очень симпатичной дамой. К нам она относилась чуть свысока - как к мальчишкам, друзьям ее «маленького» брата» (Александр Бенуа. Мои воспоминания. В 5 кн. Кн. 2. М., 1990. С. 502.
  11. Сб. памяти Анны Павловны Философовой. Т. 1. Птг., 1915. С. 150.
  12. Там же, с. 390.
  13. Имеются в виду дети Марии Владимировны Каменецкой (урожденной Философовой) - Зинаида и Татьяна Каменецкие.
  14. Имеется в виду семья Философовых Владимира Дмитриевича и Анны Павловны.
  15. Философов Д.В. См. сноску 5.
  16. Каменецкая М.В. См. сноску 10.
  17. Автор воспоминании - З.Д.Каменецкая.
  18. С.П. Дягилев умер 19 августа 1929 года в Венеции, куда приехал отдыхать на воды.

Illustrations

Воспоминания З.Д. Каменецкой о С.П. Дягилеве. 1931
Воспоминания З.Д. Каменецкой о С.П. Дягилеве. 1931
ГТГ
Вид из окна главного дома в Богдановском. 1900-е
Вид из окна главного дома в Богдановском. 1900-е
Дом в Богдановском, построенный при А.П. Философовой в 1870 году. 1900-е
Дом в Богдановском, построенный при А.П. Философовой в 1870 году. 1900-е
Анна Петровна Философова. 1911
Анна Петровна Философова. 1911
Г.В. СОРОКА (?) Интерьер. Диванная в старом доме усадьбы Богдановское. 1840-е
Г.В. СОРОКА (?) Интерьер. Диванная в старом доме усадьбы Богдановское. 1840-е
Псковский музей-заповедник.
Аллея в парке усадьбы Богдановское. 1900-е
Аллея в парке усадьбы Богдановское. 1900-е
Парадный въезд в усадьбу Богдановское. Рисунок из книги «Памяти А.П.Философовой». Птг., 1915
Парадный въезд в усадьбу Богдановское. Рисунок из книги «Памяти А.П.Философовой». Птг., 1915
Омшаник в селе Богдановское. Рисунок из книги «Памяти А.П.Философовой». Птг., 1915
Омшаник в селе Богдановское. Рисунок из книги «Памяти А.П.Философовой». Птг., 1915
Пруд в Богдановском. Рисунок из книги «Памяти А.П. Философовой». Птг., 1915
Пруд в Богдановском. Рисунок из книги «Памяти А.П. Философовой». Птг., 1915
Пруд в Богдановском. Фотография. Елены Теркель. 2009
Пруд в Богдановском. Фотография. Елены Теркель. 2009

Вернуться назад

Теги:

Скачать приложение
«Журнал Третьяковская галерея»

Загрузить приложение журнала «Третьяковская галерея» в App StoreЗагрузить приложение журнала «Третьяковская галерея» в Google play