Усадьба Горки и судьба ее коллекции

Тамара Шубина

Рубрика: 
МУЗЕИ РОССИИ
Номер журнала: 
#3 2006 (12)

Горки - одна из старейших усадеб Подмосковья. Эта усадьба, первые сведения о которой относятся к середине XVI в., пережила за свою долгую и богатую событиями историю и периоды взлета, когда строились усадебные постройки и разбивались парки, и времена относительного благополучия, и пору запустения, когда ветшали и разрушались здания, зарастал парк, а усадебная территория продавалась под дачные застройки. Образовавшись как родовое поместье Спасителевых, Горки впоследствии неоднократно меняли владельцев, среди которых - представители таких знатных фамилий России, как Наумовы, Белосельские, Бутурлины, Бекетовы, Дурасовы, Лопухины.

Все те же мирные и свежие картины:
Деревья разрослись вдоль прудовой плотины,
Пред домом круглый пруд, за домом темный сад,
Там роща, там овраг с ручьем, курганов ряд...
П.А. Вяземский

Одной из лучших иллюстрацией для этих строк, написанных П.А. Вяземским в своем любимом Остафьево, может служить старинная подмосковная усадьба Горки. Долгие годы и в нашей стране, и за рубежом эта усадьба была известна более всего как место, связанное с именем В.И. Ленина, где глава советского правительства прожил последние годы жизни. Но возросший интерес к русским усадьбам привлекает в этот чудесный уголок Подмосковья все больше людей, для которых Горки - тот сохранившийся островок былой России, где еще можно окунуться в атмосферу старой усадебной жизни. Время пощадило эту прекрасную усадьбу, судьба ее оказалась более счастливой, чем участь большинства русских загородных поместий. Горки избежали разрушения и варварского расхищения художественных ценностей, их архитектурный облик не был искажен поздними пристройками, а старинный усадебный парк практически не пострадал от стихийных вырубок. До наших дней Горки сохранили не только архитектурно-парковый ансамбль, но и большую часть своей уникальной усадебной коллекции.

Усадьба Горки
Усадьба Горки

С 1824 г. Горки принадлежали А.А. Писареву. Генерал-лейтенант, участник Отечественной войны 1812 г., сенатор, попечитель Московского университета, литератор, Писарев был известным государственным и общественным деятелем России. Именно при нем в Горках создан сохранившийся до наших дней архитектурно-парковый ансамбль, характерный для среднепоместной усадьбы первой половины XIX в. Главный дом и два боковых флигеля, построенные в стиле классицизма, занимали необычайно выгодное место на высоком берегу лесной речки Туровки, притока Пахры, и прекрасно смотрелись со стороны проходившего в версте от усадьбы Каширского тракта. Ландшафт местности определил деление усадебного парка на нижний, пейзажный, круто спускающийся по речному обрыву, и верхний, регулярный, расположенный за главным домом. Писарев, вложивший в строительство усадьбы большие денежные средства и много душевных сил, часто и подолгу жил в Горках. Он гордился своим имением и любил приглашать в Горки, где «без красного словца... и двери настежь и сердца»[1], своих многочисленных друзей.

Со второй половины XIX в. закончился дворянский этап в истории усадьбы и наступил так называемый «купеческий» период, когда Горками владели представители таких купеческих династий, как Сушкины, Прокофьевы, Шибаевы, Герасимовы.

В начале XX в. Горки приобретают братья Герасимовы. В духе зародившейся еще в конце XIX в. тенденции использовать приобретенные усадьбы в коммерческих целях Герасимовы стремились не столько к сохранению архитектурно-парковой среды усадьбы, сколько к извлечению прибыли за счет дробления территории парка на дачные участки. Они смогли добиться устройства на проходившей в четырех верстах от усадьбы тогдашней Рязано-Уральской железной дороге платформы, получившей название «Герасимовка». Открытие железнодорожной платформы вблизи усадьбы сделало этот район Подмосковья более доступным, и Герасимовы начали продавать и сдавать в аренду земельные участки Горок под дачные застройки. Так, на большом участке, расположенном в юго-восточной части усадьбы, возник дачный поселок.

Сами Герасимовы, хотя в Горках постоянно не проживали и использовали их как место семейного, в основном летнего, отдыха, любили свою усадьбу. Однако, испытывая постоянные финансовые затруднения, они не вкладывали средства в ее развитие и в итоге были вынуждены покинуть Горки, выставив их на продажу.

Менялись хозяева в старой усадьбе, но не суждено ей было погибнуть или окончательно заглохнуть. Усадьбу у Герасимовых в 1909 г. приобретает З.Г. Морозова-Рейнбот. Новая хозяйка усадьбы, личность яркая и самобытная, которую современники называли настоящим русским самородком, родилась в 1867 г. в Орехово-Зуеве в семье купца второй гильдии Г.Е. Зимина. Будучи женой одного из самых удачливых русских промышленников и мецената С.Т. Морозова, Зинаида Григорьевна, несмотря на ряд драматических моментов в своей судьбе, прожила в целом жизнь, полную достатка, любви, почитания и встреч с интересными людьми. Оставшись после трагической гибели Саввы Тимофеевича наследницей огромного состояния, в 1907 г. она вышла замуж за генерал-майора свиты Его Императорского Величества, градоначальника Москвы А.А. Рейнбота. Однако спустя два месяца после бракосочетания семейная жизнь была омрачена выдвинутыми против мужа обвинениями в казнокрадстве. Едва улеглись страсти вокруг причин самоубийства С.Т. Морозова, как Москва вновь шумно обсуждала скандальную отставку А.А. Рейнбота с поста градоначальника и ход судебного процесса.

Это был сильный удар по самолюбию гордой и независимой женщины. Зинаида Григорьевна, стараясь найти выход из создавшегося положения, круто меняет прежний открытый, полный встреч, балов и приемов, образ жизни. Морозова продает роскошный особняк на Спиридоновке М.П. Рябушинскому, оставляет загородное имение Покровское-Рубцово в Звенигородском уезде Московской губернии старшему сыну Тимофею и уезжает в Горки. В этом уютном уголке Подмосковья, вдали от светской суеты и сплетен, в хлопотах по обустройству новой усадьбы она пытается обрести душевное спокойствие и начать новую жизнь. В Москву она теперь выезжает редко, в основном по делам, связанным с благотворительной деятельностью[2] и строительством в Горках.

Зинаида Григорьевна открыла новую и самую яркую страницу в истории старинной усадьбы. Последней хозяйке удалось создать в Горках новый и редкий для России тип буржуазного поместья, где были успешно учтены все новейшие достижения и требования времени. И это, как покажут дальнейшие события, во многом способствовало тому, что Горки, пережив все трудные времена в истории страны, не только сохранились, но и смогли стать одним из интереснейших музейных памятников русской усадебной культуры XIX - начала ХХ в.

Усадьба - это не только среда обитания, но и место реализации творческих возможностей личности владельца. Честолюбивая и богатая хозяйка, всегда мечтавшая жить в старой дворянской усадьбе, проявила себя в полной мере. Стремясь восстановить имение, Морозова откупила несколько дач вместе с участками, произвела реконструкцию главных усадебных построек, создала на базе старого хозяйственного двора рентабельное хозяйство, оборудованное по последнему слову техники, построила новые оранжереи и теплицы, водонапорную башню и электростанцию, снабжавшие поместье водой и электричеством. На склоне речного обрыва у дороги, ведущей к северным воротам усадьбы, была возведена церковь во имя Покрова Пресвятой Богородицы, предметы убранства которой «приобретены храмоздательницей с приличным достоинством»[3].

Предположительно, для реконструкции усадьбы Зинаида Григорьевна пригласила в Горки знаменитого русского зодчего Федора Осиповича Шехтеля, давнего друга семьи Морозовых[4]. По проекту архитектора центральный ансамбль усадьбы, состоящий из главного дома и двух флигелей, с деревянными верандами и крылечками, больше походивший на дачу, перестраивается и приобретает вид дворцовой постройки. Известно, что в Горках работал и другой московский архитектор - Ф.Н. Кольбе, который не только руководил строительными работами, но, вероятно, принимал участие и в проектировании некоторых усадебных построек.

Строгий двухэтажный прямоугольный объем Большого дома с торцов удлиняется одноэтажными разновеликими пристройками: с северной стороны - Зимним садом со стеклянной полуротондой, а с южной - остекленной цветными витражами верандой. На плоских крышах пристроек устроены открытые, огражденные балюстрадой террасы. Парадный западный фасад дома, обращенный к пейзажному парку, украсил шестиколонный портик ионического ордера, на белокаменной лестнице которого установлены две большие мраморные вазы. Восточный фасад, выходящий в регулярный парк, оформляется колоннадой тосканского ордера. Фасадные окна второго этажа, с «зеркальным» остеклением на западе и тройные, «венецианские», на востоке, обрамляются скульптурным фризом на мифологические темы. Полуротонда и центральное окно Зимнего сада также украсили барельефы, а фигурный переплет стеклянной двери сада - лепной архивольт. Изменили свой внешний вид и усадебные флигели: к их торцам со стороны пейзажного парка пристроены полуротонды, а к парадным входам - четырехколонные портики дорического ордера с балконами.

Внесение в облик ансамбля новых деталей не нарушило его архитектурной целостности, а декор фасадов, выполненный в неоклассическом стиле, придал некоторую легкость и изящность строгим классическим формам зданий.

В результате реконструкции изменился не только внешний облик зданий, иным становится и убранство интерьеров, все элементы которого одновременно с архитектурой дома составили единый в стилевом отношении образ. Интерьеры Большого дома и флигелей восхищают гармоничным сочетанием современного комфорта с атмосферой старой дворянской усадьбы. В убранстве комнат использовались предметы мебели, художественные полотна и изделия декоративно-прикладного искусства XVII - начала ХХ в., частично привезенные З.Г Морозовой-Рейнбот из особняка на Спиридоновке и загородной усадьбы Покровское-Рубцово, частично - приобретенные и изготовленные на заказ специально для новой усадьбы в лучших магазинах и мастерских Москвы и Петербурга.

Преобразился и старинный ландшафт усадьбы. В верхнем, регулярном, липовом парке, особую таинственность которому придают курганы вятичей XII в., проложили несколько новых аллей, его уголки украсили мостики с перилами из балясин, а центр - большая цветочная клумба с мраморной вазой на высоком постаменте. В духе нового времени в парке устроены теннисный корт и крокетная площадка. Получил свое окончательное оформление и нижний, пейзажный, парк, раскинувшийся на террасном склоне между домом и речкой.

На парадном дворе усадьбы сооружается фонтан с бассейном, окруженный цветником, а со стороны обрыва пейзажного парка площадка двора огораживается полукруглой балюстрадой с декоративными вазами. Ограждение террас и балконов главного дома и флигелей в форме балясин является элементом декора и вместе с балюстрадой двора создает своеобразный эффектный орнаментальный пояс.

В результате реконструкции архитектурно-парковый ансамбль Горок приобрел облик великолепной неоклассической усадьбы в духе русского классицизма рубежа XVIII-XIX вв.

Усадьбу в Горках не постигла печальная участь большинства поместий, которые после октябрьских событий были разграблены или разрушены. Зинаида Григорьевна смогла организовать своих работников на охрану усадебного хозяйства и не допустить разгрома. Позднее, когда летом 1918 г. Горки переходили в распоряжение Московского губернского комиссариата земледелия, в акте приема усадьбы по просьбе местных крестьян отдельным пунктом отмечалось, что «со стороны граждан села «Горки» имению «Горки» никакого ущерба не было принесено»[5].

10 марта 1918 г. Горки были национализированы и переданы в распоряжение Сухановского волостного земельного комитета. З.Г. Морозова вынуждена покинуть усадьбу. Однако, пользуясь лояльным отношением к ней со стороны своих бывших рабочих и управляющего Зандовского, она не теряет связи с ней, постоянно бывает в Горках и надеется получить разрешение на аренду хозяйства[6]. Это позволило бы Зинаиде Григорьевне проживать в усадьбе и влиять на ее дальнейшую судьбу. В апреле 1918 г. она добивается приезда в Горки Комиссии по охране памятников искусства и старины, созданной при Комиссариате имуществ республики, которая, обследовав усадьбу, выдает Морозовой удостоверение в том, что «дом с художественно-исторической обстановкой в нем, как национальное достояние, находится под охраной Комиссии»[7].

По отношению к бывшей владелице власть заняла жесткую позицию: Морозовой не только отказано в праве проживать в усадьбе, она едва избежала ареста, решение о котором уже принято на заседании Мосгубземкома. Зинаида Григорьевна уезжает в Москву и больше никогда не вернется в Горки[8].

П.П. ГОСЛАВСКИЙ. Старая усадьба. 1896
П.П. ГОСЛАВСКИЙ. Старая усадьба. 1896
Холст, масло. 46,5×68

Что касается судьбы усадебной коллекции, то после перехода Горок в распоряжение Московского губземкома дано распоряжение, согласно которому предлагалось «всех лиц и организаций, обращающихся с требованием о выдаче им движимого имущества из с/х фермы «Горки»... направлять в Губземком, а имущества не выдавать»[9]. Большой дом и Северный флигель оставались опечатанными и не использовались для жилья: для проживания рабочих и служащих хозяйства в усадьбе имелось достаточное количество помещений. Тем не менее 1918 г. стал годом первых утрат для коллекции усадьбы, первым трудным периодом в ее послереволюционной истории. Несмотря на запрет, часть имущества из усадьбы вывезена. В помещение Московского губземкома в июле 1918 г. доставлено около сорока предметов мебели: письменные столы и диваны, кресла и стулья, шкафы и конторки. Несколько диванов, кроватей и кресел красного дерева в июне выдано в распоряжение Подольского уездного комиссариата земледелия. Запрет на вывоз был связан не столько с заботой о судьбе художественных ценностей, сколько с установлением контроля за их перемещением со стороны Губземкома. Но контроль осуществить не удалось: вскоре процесс вывоза и расхищения усадебного имущества стал принимать стихийный характер. 2 августа 1918 г. на заседании Губземкома, где обсуждался вопрос о «ненормальном положении в имении Горки», было принято решение передать предметы, имеющие художественное и историческое значение, Историческому музею[10].

В ноябре 1918 г. усадьба пережила еще одно «нашествие» - со стороны Музейного отдела Наркомпроса. 27 ноября 1918 г. в Горки приезжает эмиссар Музейного отдела Н.Н. Белоцветов, который, обследовав усадьбу, признал желательным вывоз из нее отдельных предметов, в частности портретов работы Лампи, И.К. Макарова, В.А. Серова и старинных гравюр с видами Санкт- Петербурга. В декабре из Горок вывезено более сорока предметов. Среди них гравюры и миниатюры французских и русских мастеров конца XVIII - начала XIX в., портреты русских художников XIX в., акварели и пастели. Художественные ценности усадьбы поступили в хранилища Национального музейного фонда. Уже в 1919 г. несколько картин и акварелей горкинской коллекции из фонда передали в московские и провинциальные музеи. В частности, пастель А.М. Васнецова «Поздняя осень. Прощание с парком» отправилась в Пермь, а картина И.К. Макарова «Портрет неизвестной в синем платье» - в Туркестанский университет. Часть предметов, в основном изделий русского и западноевропейского фарфора, из Горок вывезли позднее, в марте 1919 г.

Если проследить за перемещением художественных ценностей из усадеб, то стоит отметить, что вывозы касались в основном изделий декоративно-прикладного искусства из бронзы, фарфора, хрусталя, серебра и мельхиора, художественных полотен, миниатюр, графики, скульптуры, библиотек и архивов владельцев. Мебель чаще всего оставляли в усадьбах, вывозя лишь наиболее ценные образцы «большой редкости и красоты», обрекая оставшуюся часть на гибель[11]. Нехватка транспортных средств, отсутствие больших помещений для хранения мебели, ее громоздкость привели к тому, что часть усадебных мебельных коллекций оказалась безвозвратно утраченной. Коллекция усадебной мебели в Горках в этот период пострадала менее всего. Кроме нескольких предметов, реквизированных представителями Московского губземкома и Подольского уезда после конфискации усадьбы, целостность коллекции не была нарушена.

Дальнейшую судьбу усадьбы определил приезд в Горки В.И. Ленина: именно этот приезд, а в дальнейшем Горки становятся постоянным местом отдыха и лечения главы государства, спас усадьбу от забвения, а коллекцию от разорения. Любовь, которую питали к Горкам прежние владельцы, передалась и вождю мировой революции, и это несмотря на то, что никакой сентиментальности к русской усадьбе и усадебной культуре он не испытывал[12].

В 1938 г. состоялось решение Оргбюро ЦК ВКП(б) о создании в Горках Дома-музея В.И. Ленина. Началась работа, которая протекала медленно и трудно, по ремонту главных усадебных построек и разработке музейной экспозиции: изучались детали обстановки
комнат, проводилась реставрация мебели, картин и предметов декоративноприкладного искусства, изготовлялись точные копии занавесей и драпировок, проводилась фотофиксация всех музейных предметов, начался сбор материалов по истории усадьбы.

Однако именно на этот период пришлись наибольшие утраты усадебного собрания. Парадокс заключался в том, что музей создавался как мемориальный, но не бытовой. Усадьба, усадебный быт, предметы интерьера не интересовали сотрудников сами по себе, а лишь в той мере, в какой имели отношение к В.И. Ленину и периоду его пребывания в Горках. Идеологическая направленность проводимой работы отрицательно сказалась как на судьбе усадебного собрания, так и на способе его экспонирования.

Оставшаяся часть коллекции была сохранена, отреставрирована и частично вошла в экспозицию музея, развернутую в Большом доме усадьбы. Экспозиция, главное содержание которой представляли документы и материалы, характеризующие В.И. Ленина как основателя и руководителя первого в мире социалистического государства, занимала восемь комнат из одиннадцати. И только в трех комнатах - столовой, рабочем кабинете и комнате В.И. Ленина - решено было восстановить прежнюю обстановку.

В настоящее время коллекция Музея-усадьбы «Горки» насчитывает более шести тысяч уникальных предметов мебели, живописи, скульптуры, предметов декоративно-прикладного искусства, которые, отражая черты жизни далекого прошлого, делают это прошлое для нас более доступным и осязаемым. В последние годы научными сотрудниками была проделана огромная работа по атрибуции предметов усадебной коллекции, неоценимую помощь в которой нам оказали сотрудники Государственной Третьяковской галереи, Государственного Исторического музея, Государственного музея изобразительных искусств им. А.С. Пушкина, Всероссийского музея декоративно-прикладного и народного искусства, Государственного музея керамики и «Усадьба Кусково XVIII в.». Итогом этой плодотворной работы и стало издание каталога коллекции Музея-усадьбы «Горки».

Настольное украшение с фигурой амура и рогом изобилия. Франция. Париж. Фабрика Даготи. Первая четверть XIX в.
Настольное украшение с фигурой амура и рогом изобилия.
Франция. Париж. Фабрика Даготи. Первая четверть XIX в.
Бисквит, матовое крытье, позолота. Высота 20

Работа по поиску утраченного, сбору данных об истории усадьбы и ее владельцах, а также по совершенствованию усадебной экспозиции является в настоящее время приоритетной для сотрудников заповедника. Ведь уникальность Горок состоит в том, что эта усадьба до наших дней сохранила не только свой архитектурно-парковый ансамбль, но и уникальные, подлинные интерьеры, содержащие настоящие шедевры декоративно-прикладного искусства.

 

  1. ОР РГБ. Ф. 226. Д. 8. Л. 26.
  2. Зинаида Григорьевна, которая активно занималась благотворительной деятельностью, в частности по линии Московского Совета детских приютов, в 1911 г. стала представительницей нового Общества призрения сирот и брошенных детей в Москве и ее окрестностях. Внеся в качестве разового пожертвования 50 000 руб. (такая же сумма поступила и от М.Ф. Морозовой), З.Г Рейнбот передала в дар Обществу участок земли в 40 десятин «с прекрасными постройками», расположенный в Звенигородском уезде, с целью организации там детской колонии имени С.Т Морозова.
  3. ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 759. Д. 369. Л. 5.
  4. Ф.О. Шехтель, ставший своего рода придворным архитектором Морозовых, в последнее десятилетие XIX и первые годы ХХ в. много работал для этой известной купеческой династии. Только для семьи С.Т. и З.Г. Морозовых им были построены деревянная дача в Киржаче, знаменитый особняк на Спиридоновке в Москве, а также перестроена усадьба в Покровском-Рубцове. Хотя документальных подтверждений участия Шехтеля в реконструкции Горок пока не обнаружено, существует устойчивая тенденция, основанная на литературных данных, которая приписывает перестройку архитектурного ансамбля усадьбы именно Шехтелю. Авторство Шехтеля не вызывает сомнения и у специалистов. (Подробнее см.: Кириченко Е.И. Горки. Архитектура русской усадьбы 1910-х годов // Музейный сборник ГИЗ «Горки Ленинские». № 5. М., 1999; Экспертное заключение по поводу авторства Ф.О. Шехтеля относительно архитектуры зданий, их интерьеров и декоративного убранства в усадьбе Горки // Научно-проектная документация на памятник архитектуры конца XVIII - начала XX вв. в Горках. М., 1986. С. 58-62. - Фонды ГИЗ «Горки Ленинские». Папка 59.)
  5. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 137. Л. 76 об.
  6. Морозовой удалось получить в волостном совете разрешение, согласно которому она могла, наравне с рабочими и служащими хозяйства, каждую неделю получать с фермы имения по установленным там ценам продукты в количестве 10 ф. творога, 3 ф. сливочного масла и 5 ф. сметаны. Бывшая хозяйка не ограничилась данным разрешением. За три месяца до перехода Горок в ведение Мосгубземкома, который отменил это разрешение, она получила с фермы 2 п. 16 ф. творога, 1 п. 28 ф. сметаны, 1 п. 12 ф. сливочного масла, 9 бутылок молока, 180 штук яиц, 2 баранов, 2 курицы, 2 утки, 1 мешок корнеплодов и 2 пуда ржаной муки. Деньги в кассу имения Зинаида Григорьевна принципиально не вносила, справедливо полагая, что пользуется своим, а управляющий Зандовский потребовать их не решился.
  7. ЦГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 137. Л. 47.
  8. Вскоре Морозова лишится и другого подмосковного имения - Покровское-Рубцово, дальнейшая судьба которого печальна. В октябре 1918 г. из ее квартиры в Староконюшенном переулке, где она поселится, уехав из Горок, будет реквизировано около 60 предметов (мебель, картины, фарфор), а в 1924 г. Морозову выселяют и из квартиры. Остаток жизни она проведет в подмосковном Ильинском, занимая одну комнату в доме, где и умрет в 1947 г.
  9. ГАМО. Ф. 4997. Оп. 1. Д. 137. Л. 57.
  10. Документов, подтверждающих передачу части усадебной коллекции в 1918 г. Государственному Историческому музею, обнаружить не удалось.
  11. ОПИ ГИМ. Ф. 134. Д. 185. Л. 1-37.
  12. При огромной занятости и напряженном графике работы Ленину был необходим короткий, но полноценный отдых. В 1918-1919 гг. ему неоднократно организовывали такой отдых в конфискованных подмосковных усадьбах; он бывал в Ильинском, бывшем имении великого князя Сергея Васильевича, в Васильевском, Морозовке, Фирсановке, Корзинкине, но не привязывался к местам и редко туда возвращался.

Иллюстрации

В усадьбе Горки. 1910-е
В усадьбе Горки. 1910-е
Малый пруд и грот в нижнем парке
Малый пруд и грот в нижнем парке. Фотография В. Салеева
Полуротонда Зимнего сада. 1910-е
Полуротонда Зимнего сада. 1910-е
Гостиная в Большом доме. 1910-е
Гостиная в Большом доме. 1910-е
А.А. Писарев. Фотография с гравюры Г. Геллера 1827 г.
А.А. Писарев. Фотография с гравюры Г. Геллера 1827 г.
З.Г. Морозова. Фоторафия конца XIX в.
З.Г. Морозова. Фоторафия конца XIX в.
Балюстрада парадного двора. Фотография В. Бойко
Балюстрада парадного двора. Фотография В. Бойко
Неизвестный скульптор (русский) середины XIX в. Вакх
Неизвестный скульптор (русский) середины XIX в. Вакх
С.-Петербург. Мастерская Трискорни (?). Мрамор. Высота 140 (без постамента)
Неизвестный скульптор (западноевропейский) второй половины XIX в. Вакханка
Неизвестный скульптор (западноевропейский) второй половины XIX в. Вакханка
Мрамор. Высота 115 (без постамента)
Вазы парные с ручками в виде голов козлов. Россия. Вторая половина XIX в.
Вазы парные с ручками в виде голов козлов. Россия. Вторая половина XIX в.
Мрамор. Высота 215 (с постаментом)
Мария-Антуанетта. По модели Феликса Леконта. Италия. Фабрика в Неаполе. Первая треть XIX в.
Мария-Антуанетта. По модели Феликса Леконта. Италия. Фабрика в Неаполе. Первая треть XIX в.
Бисквит. Высота 74
Аликс ДЮВАЛЬ. Портрет неизвестной в образе Флоры
Аликс ДЮВАЛЬ. Портрет неизвестной в образе Флоры
Холст, масло. 65×54 (овал)
Неизвестный художник начала XIX в. Отдых Дианы. Копия оригинала Поля Бриля
Неизвестный художник начала XIX в. Отдых Дианы. Копия оригинала Поля Бриля
Холст, масло. 73×105
Стол туалетный. Германия. Мейсен. Вторая половина XIX в.
Стол туалетный. Германия. Мейсен. Вторая половина XIX в.
Массив сосны, шпон розового дерева, фарфор, надглазурная роспись, бронза, литье, золочение, полотно зеркала. 159×91×54
Диван Россия. Первая четверть ХIХ в.
Диван Россия. Первая четверть ХIХ в.
Массив березы, шпон красного дерева, шпон черного дерева, резьба, позолота, фанеровка, полировка, бронза, литье, золочение, шелк. 127×236×105. Стиль – ампир
Часы напольные. Англия. Лондон. Вторая половина XVIII в.
Часы напольные. Англия. Лондон. Вторая половина XVIII в.
Массив сосны, шпон тополя, чернение, фанеровка, полировка, бронза, металл. 246×63×31. Нижняя часть футляра – реставрационная реконструкция
Зеркало с подзеркальником. Россия. Последняя четверть XVIII в.
Зеркало с подзеркальником. Россия. Последняя четверть XVIII в.
Массив сосны, левкас, белая краска, резьба, позолота, мрамор, полотно зеркала, живопись. 371×110×55
Стол. Россия. Первая четверть ХIХ в.
Стол. Россия. Первая четверть ХIХ в.
Массив березы, шпон красного дерева, шпон черного дерева, резьба, позолота, фанеровка, полировка, бронза, литье, золочение. 79×117×90. Стиль – ампир
Люстра. Россия. С.-Петербург. Бронзоволитейная мастерская А.И. Дипнера. 1820–1830-е
Люстра. Россия. С.-Петербург. Бронзоволитейная мастерская А.И. Дипнера. 1820–1830-е
Бронза, литье, огневое золочение. Высота 104, размах рожков 39,5. Стиль – ампир
Ваза в стиле модерн с ручками и цветочной росписью. Голландия. Начало XX в.
Ваза в стиле модерн с ручками и цветочной росписью. Голландия. Начало XX в.
Керамика, роспись красками большого огня. Высота 39
Ваза кратеровидной формы с изображением батальных сцен. Западная Европа. Вторая четверть XIX в.
Ваза кратеровидной формы с изображением батальных сцен. Западная Европа. Вторая четверть XIX в.
Фарфор, надглазурная роспись, позолота. Высота 27
Часы каминные «Крылатый гений». Франция. Париж. Фабрика Юльяна (Юлия) Шопена. 1810-е.
Часы каминные «Крылатый гений». Франция. Париж. Фабрика Юльяна (Юлия) Шопена. 1810-е.
Бронза, литье, огневое золочение, эмаль. 60×40×14

Вернуться назад

Теги:

Скачать приложение
«Журнал Третьяковская галерея»

Загрузить приложение журнала «Третьяковская галерея» в App StoreЗагрузить приложение журнала «Третьяковская галерея» в Google play